Персональный сайт

Результаты экспертизы

yoution — Thu, 15 May 2014 08:42:20 GMT

Результатом экспертизы является заключение эксперта. Как доказательство в суде обладает определенной спецификой, проявляемой задолго до начала его оценки судьей первой инстанции. В литературе отмечается, что заключение эксперта есть единство фактических данных (вывод эксперта, в нем содержащегося) и формы их выражения вовне (соответствие заключения требованиям процессуального закона). При этом и форма, и содержание одинаково важны при определении доказательственной силы заключения эксперта.

Не менее важен, таким образом, и процессуальный порядок получения заключения эксперта как доказательства. Отсутствие определения суда о проведении экспертизы, которое суд выносит в порядке и по форме, указанным в ст. 80 ГПК РФ, может привести к признанию недопустимым доказательством предъявленного сторонами результата экспертизы, даже если выводы эксперта соответствуют действительности и основаны на реальных фактах, способных повлиять на разрешение дела по существу.

Само содержание судебной экспертизы как доказательства также можно условно разделить на две составляющие: сведения о фактах, выявляемые экспертом, и выводы, которые, пользуясь своими специальными знаниями, делает эксперт относительно тех или иных фактов, событий, явлений и предметов материального мира.Спор о приоритетном доказательственном значении этих двух составляющих заключения эксперта ведется в литературе давно. Часть исследователей полагают, что содержанием экспертизы является объяснение обстоятельств, уже известных суду.

Данная позиция, на наш взгляд, может быть подвергнута критике по совершенно очевидной причине. Известность факта суду (восприятие судьей факта, лежащего в основе выводов экспертного заключения, в качестве достоверного или в высокой степени вероятного) снимает необходимость экспертизы как таковой. Иная позиция сводится к тому, что содержание экспертизы следует искать в установлении и обосновании фактов, выявленных в ходе исследования. Однако данные теоретические споры аналогичны, по сути, спорам о том, что первично и что вторично в содержании и последующей оценке судом экспертного заключения.

На наш взгляд, на практике ситуация с содержанием и оценкой заключения эксперта судом первой инстанции обстоит следующим образом: оценивает суд непосредственно выводы, содержащиеся в заключении эксперта, так как именно их наличие и является целью назначения любой судебной экспертизы. Оценка выводов эксперта может быть (наряду с оценкой других доказательств) положена в основу решения суда по делу. Однако оценка выводов является предпосылкой оценки факта (явления, события, размера ущерба и других), в отношении достоверности и доказательственной ценности которого до назначения экспертизы у судьи не могло сформироваться внутреннее убеждение.

Именно установление ряда обстоятельств дела является целью назначения любой экспертизы. Средством же достижения достоверных сведений о факте (без которых выводы эксперта не имели бы процессуального значения) являются выводы лица, обладающего специальными знаниями в определенной области. Выводы эксперта, таким образом, помогают судье формировать внутреннее убеждение относительно фактов, а сам эксперт выступает как своего рода помощник судьи в процессе. Например, в германском процессуальном законодательстве эксперт выступает именно в таком качестве.

Значительной следует считать и проблему оценки заключения эксперта с позиций доказательственной силы данного вида доказательств. С одной стороны, необходимо помнить, что эксперт не оценивает доказательство как таковое, а лишь делает определенные выводы в своей профессиональной области. Необходимость следовать процессуальной форме и обязательное (согласно ч. 2 ст. 80 ГПК РФ) предупреждение об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение не означают возможность эксперта оценивать доказательство с точки зрения достоверности, в совокупности с другими доказательствами по делу, а также исходя из целей процесса. В этом смысле интересно содержание нормы ч. 2 ст. 86 ГПК РФ.

Она гласит, что в случае, если эксперт при проведении экспертизы установит имеющие значения для рассмотрения и разрешения дела обстоятельства, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе включить выводы об этих обстоятельствах в свое заключение. Но эксперт работает с информацией, относящейся к объекту, который для суда и сторон процесса может быть достоверным доказательством или доказательственным фактом, а может и не быть таковым. Эксперт не может оценивать тот или иной факт в качестве доказательства и тем более решать вопрос о его значении для разрешения гражданского дела по существу. Как справедливо отмечается в литературе, "норма об относимости доказательств адресована суду, поскольку стороны и другие заинтересованные лица, представляя доказательства, могут ошибаться в оценке их относимости либо могут сознательно уводить суд в сторону от объекта познания" .

Данное утверждение справедливо не только для сторон и иных заинтересованных лиц, но и для эксперта, проводящего исследование относительно факта, который в дальнейшем может стать основой позиции стороны в процессе. Это означает, что, как и в случае с иными видами доказательств, оценка не только выводов эксперта, но и факта, выяснение которого послужило причиной назначения экспертизы, является задачей и "промежуточной" целью суда, и только суда. Учитывая, что эксперт, выходя за рамки поставленных ему судом (или сторонами) вопросов, не способен определить процессуальную значимость фактов, которые не фигурировали в вопросах экспертизы, формулировка ч. 2 ст. 86 представляется нам не совсем удачной и логичной.

Думается, что самой возможности выхода эксперта за пределы поставленных ему вопросов должно предшествовать требование суда, который, будучи органом правосудия, представляет границы предмета доказывания и определяет факты, которые могут иметь значение для разрешения дела по существу. Суд, определяя достоверность выводов эксперта относительно искомого факта, достоверность факта, равно как и надежность самого эксперта, обязан исходить из отсутствия предустановленной силы заключения эксперта. Однако специфика заключения эксперта заключается в особом характере его знаний, на основании которых делаются выводы. Данная специфическая черта, влияющая на содержание экспертного заключения, не может не влиять на оценку заключения судьей, а также на его фактическую доказательственную силу. Сложность оценки содержания экспертного заключения можно свести к следующим факторам:

1. "Эффект ореола". Данный фактор, наличие которого отмечали исследователи оценки доказательств, не может не влиять на судей при оценке любых доказательств, непосредственно связанных с личными качествами предоставляющих их субъектов. Действительно, профессионализм и надежность эксперта (и, бесспорно, его заключения) могут быть обусловлены многими причинами (место работы и опыт эксперта, порядок и форма изложения выводов в заключении, его внешний вид и манера изложения мыслей относительно объекта экспертизы). Эффект ореола может оказать сильное психологическое влияние на формирование внутреннего убеждения судьи и приоритетность фактов, выявленных экспертом в процессе проведения им экспертизы. Происходит это вопреки тому, что в судебной практике неоднократно подчеркивалось отсутствие приоритетной силы заключения эксперта как доказательства по делу.

2. Невозможность оценки правильности и достоверности используемых в процессе экспертизы методик исследования. Так, Т.В. Сахнова отмечает, что проверка достоверности заключения эксперта предполагает логический анализ всех его составных частей и оценку соответствия выводов эксперта под углом надежности примененных экспертом методик. Таким образом, судья, по мнению указанного автора, обязан оценить следующие факторы: были ли предоставлены эксперту надлежащие и достаточные материалы для исследования, проведено ли исследование с достаточной полнотой, основано ли оно на применении необходимых научных знаний и правильно использованных специальных методиках. Т.В. Сахнова отмечает далее, что под проверкой обоснованности и достоверности научных методик следует понимать проверку судом обоснования выбора той или иной методики. Очевидно, что любой эксперт, если он на самом деле является таковым, может обосновать научную методику перед судьей, знания которого в специальных областях едва ли позволят сомневаться в результатах экспертизы и необоснованности применения способов ее проведения.

На наш взгляд, в отношении оценки выводов эксперта речь не может и не должна идти об обосновании научных методик, как не должно быть и речи о познании судьей в той или иной степени научной составляющей экспертизы относительно объекта экспертизы. Для оценки выводов эксперта и достоверности обстоятельств дела судья будет использовать внутреннее убеждение в качестве универсального метода оценки любых доказательств. И признание судом факта, являющегося объектом экспертизы, также будет проводиться на основе внутреннего убеждения.

Проверка обоснованности методик не является задачей суда, но является профессиональной обязанностью самого эксперта, предупрежденного о предусмотренной законом ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Следовательно, вменение суду обязанности проверки обоснованности применения экспертов тех или иных методик едва ли целесообразно. В случае возникновения у суда сомнений относительно достоверности подтвержденного выводами эксперта факта возможно проведение повторной экспертизы. При этом повторная экспертиза не должна пониматься как способ проверки первоначально проведенной экспертизы, но выступать в качестве самостоятельного доказательства.

Наименее исследованным с точки зрения оценки экспертизы как доказательства является вопрос о соотношении достоверности выводов эксперта и достоверности факта, относительно которого проводится экспертиза. Думается, что выводы эксперта, воспринятые судом в качестве достоверных, всегда будут означать достоверность объекта экспертизы. Однако сомнения суда или сторон в установлении экспертом искомых фактов в отличие от иных видов доказательств могут означать назначение повторной экспертизы, т.е. повторную оценку искомого факта. Специфика содержания заключения эксперта, возможность назначения повторной экспертизы, сложность оценки некоторых специальных знаний делают, на наш взгляд, невозможной положительную оценку судом вероятных выводов эксперта.

Дело в том, что вероятностные выводы эксперта относительно объекта экспертизы не только влияют на соответствующее внутреннее убеждение суда, но и делают еще более неясным положение искомого факта, выявление которого и есть цель экспертизы как таковой. Следовательно, в отличие от других видов доказательств вероятностные предположения относительно правдоподобности того или иного факта, сделанные экспертом, а не судом по внутреннему убеждению в рамках оценки доказательств, не могут быть оценены как доказательство и положены в основу решения суда первой инстанции.

Весьма важным можно было бы считать вопрос о допустимости применимых экспертом в ходе исследования методов (особенно в вопросах психологического воздействия, медицинских экспертизах). Однако недопустимость таких экспертиз не может являться объектом оценки суда, поскольку: во-первых, оценка допустимости методов не соответствует критерию относимости самой экспертизы; во-вторых, недопустимость тех или иных методик, используемых экспертом, как правило, означает возможность привлечения эксперта к административной или уголовной ответственности. Изыскание судом такой возможности не имеет отношения к делу и не является задачей и функцией гражданского судопроизводства, равно как и предметом данного исследования.

Таковы важнейшие аспекты оценки содержания заключения эксперта. При исследовании и оценке заключения эксперта не менее важен и вопрос формы заключения и его специфических черт, не позволяющих исследовать и оценивать заключение эксперта в качестве обычного письменного доказательства. Помимо указания в ч. 1 ст. 86 ГПК РФ о том, что заключение эксперт дает в письменной форме, следует также иметь в виду, что заключение эксперта принципиально отличается от письменного доказательства, равно как и его оценка имеет существенные особенности по сравнению с оценкой обычного письменного документа как доказательства.

Следует выделить следующие специфические черты такого доказательства, как письменное заключение эксперта и, как следствие, особенности его оценки судом:

1. Важнейшим, очевидным, но не часто отмечаемым в процессуальной литературе признаком письменного заключения эксперта является факт его возникновения в рамках судебного процесса. Назначение экспертизы, в том числе и по инициативе суда, означает постановку эксперту конкретных вопросов относительно определенных фактов, имеющих значение для разрешения данного дела по существу. Несомненно, что получение ответов на конкретные вопросы в установленной форме облегчает суду оценку выводов эксперта в его заключении. Любое другое письменное доказательство (договор, акт и иные документы) возникает в прошлом и несет в себе признаки воли тех субъектов правоотношений, от которых они исходят. С моментом возникновения заключения эксперта связан специфический характер такого признака данного вида доказательств, как относимость экспертного заключения.

Представляется, что заключение эксперта, назначаемое судом по собственной инициативе или по ходатайству сторон, не может быть признано не соответствующим критерию относимости. Однако выводы эксперта, не охватывающие вопросы, поставленные перед экспертом, могут быть охарактеризованы судом как не относящиеся не только и не столько к разрешению дела по существу, сколько к конкретному факту, выяснение которого было задачей данной экспертизы. Выход же эксперта по собственной инициативе за пределы вопросов экспертизы следует считать возможным и допустимым исходя из нормы ч. 2 ст. 86 ГПК РФ, формулировка которой, как было отмечено нами выше, оставляет желать лучшего.

2. Носитель любого письменного доказательства и его характеристики всегда имеют значение для оценки документов, представляемых суду. Исследование и оценка реквизитов документа, достоверности его содержания должны иметь для суда определяющее значение. Для оценки судом выводов заключения эксперта важны также и иные факторы: соблюдение процессуальной формы и соответствие выводов тем вопросам, которые были поставлены эксперту до проведения экспертизы.

3. Оценивая выводы эксперта, суд при формировании внутреннего убеждения, несомненно, опирается не только на информацию, получаемую из экспертного заключения, но и на надежность самого эксперта как источник доказательства, его профессиональные специальные знания, организацию, работником которой является эксперт, и другие факторы. Для оценки выводов экспертного заключения судом также будет важным поведение эксперта и обоснование его позиции по поставленным в экспертизе вопросам. Эти факторы могут проявиться при непосредственном ознакомлении суда с выводами эксперта, данными им в заключении или во время допроса эксперта со стороны суда или сторон.

Таким образом, на результат оценки заключения эксперта (его выводов) влияет прежде всего личностный фактор. Само заключение эксперта, несмотря на особенности его процессуальной формы, является личным доказательством. Письменные же доказательства представляют интерес в первую очередь с позиций их формы и содержания, а также других специальных критериев, таких, например, как действительность документа и полномочия органа, выдавшего документ.

4. Немаловажной особенностью заключения эксперта как доказательства и его оценки следует считать наличие нескольких процессуальных способов повышения уровня его достоверности и точности. Возможность проведения комиссионной, комплексной, а также повторной экспертизы относительно одного и того же искомого факта. Неизменность же любого письменного доказательства в ходе судебного разбирательства, возникшего до возбуждения гражданского дела, есть важное условие его исследования и оценки судом. Возможность проведения повторной экспертизы ставит вопрос о соотношении содержания выводов первоначальной и последующей экспертиз при их оценке судом по внутреннему убеждению.

Проблему противоречия выводов экспертов при проведении ими первичной и последующей экспертиз можно свести к следующему вопросу: может ли суд, поставив одни и те же вопросы перед экспертами, чьи выводы относительно тех или иных фактов противоречат друг другу, сделать вывод в пользу того или иного заключения, руководствуясь исключительно своим внутренним убеждением? На наш взгляд, на данный вопрос следует дать отрицательный ответ. Несмотря на широкую трактовку внутреннего убеждения судьи как метода оценки доказательств, противоречивость выводов по одному и тому же вопросу не может быть устранена внутренним убеждением судьи. Это недопустимо хотя бы потому, что внутреннее убеждение не включает в себя специальных знаний относительно объекта экспертизы. Данная точка зрения подтверждается также Конституционным Судом Российской Федерации.

Итак, противоречие нескольких заключений эксперта не может быть снято мнением судьи по вопросам, лежащим вне его компетенции. При наличии двух противоречащих друг другу экспертных заключений суду, несомненно, необходимо не выбирать одно из этих заключений, руководствуясь только внутренним убеждением, а обратиться за помощью конкретного специалиста в определенной области знаний. Участие в гражданском процессе специалиста в случае возникновения сложностей при исследовании различных видов доказательств предусмотрено ст. 188 ГПК РФ. Аналогично следует решать и вопрос о назначении судом повторной экспертизы по одному и тому же вопросу, если выводы двух экспертиз не противоречивы, а дополняют содержание друг друга. В этом случае, на наш взгляд, суду следует оценивать результаты повторной экспертизы, проведенной тем же или другим экспертом, в качестве самостоятельного доказательства, не оглядываясь на результаты первичной экспертизы.

Отметим также, что все вышесказанное имеет отношение к оценке исследовательской части экспертизы, но не касается тех фактических данных и сведений, относительно которых судья может сделать вывод без применения им специальных знаний. Это могут быть вопросы полноты и достоверности предоставленного на экспертизу материала (документов, сведений и т.п.), а также отсутствия в выводах эксперта информативных и достоверных, с точки зрения суда, ответов на вопросы экспертизы. Данные выводы суд вправе делать на основе внутреннего убеждения, принимая решение о проведении, например, повторной или комплексной экспертизы.

Как мы уже отмечали ранее, заключение эксперта, являясь письменным доказательством по форме, обладает спецификой, связанной с возникновением и содержанием заключения эксперта, что также накладывает отпечаток на процесс исследования и оценки судом данного вида доказательств. Влияние эксперта и, как следствие, его заключения на формирование внутреннего убеждения судьи велики, не только из-за того, что эксперт обладает специальными знаниями, но и потому, что эксперт отвечает на конкретные вопросы экспертизы относительно определенного факта, что облегчает задачу суда по оценке заключения.

В то же время возможны процессуальные ситуации, при которых заключение эксперта будет оцениваться судом исключительно как письменное доказательство.Во-первых, не может фигурировать в процессе в качестве заключения эксперта заключение, данное в рамках несудебной экспертизы. Данное экспертное заключение, созданное ранее вне рамок гражданско-процессуальной формы, не может по формальным признакам исследоваться и оцениваться судом по правилам, предусмотренным в ГПК для оценки заключения эксперта и письменных доказательств. Данное обстоятельство, без сомнения, затрудняет определение судом достоверности такого доказательства и его силы, что и вызывает иногда предложения по особой регламентации исследования и оценки несудебной экспертизы.

Кроме того, заключение эксперта, которое было представлено в суде первой инстанции, не может оцениваться как заключение эксперта в рамках инстанции второй, что связано с особенностями данного доказательства как письменного по форме, но личного по своей сути. Наконец, заключение эксперта, бывшее доказательством в уголовном деле, не будет считаться таковым в деле гражданском или деле, рассматриваемом в арбитражном суде, в случае, если речь идет о преюдициальных актах суда. Данная позиция подтверждается также судебной практикой, например, арбитражных судов округов. Так, в Постановлении Арбитражного суда Северо-Западного федерального округа относительно признания недействительными учредительных документов общества с ограниченной ответственностью указано на недопустимость выводов суда первой инстанции и апелляционного суда, основанных исключительно на заключении эксперта, полученного в рамках уголовного дела.

В Постановлении, в частности, указывается, что заключение эксперта, полученное в рамках уголовного дела и установившее принадлежность подписей в документах А.В. Щербакову (истцу), подлежала оценке суда с учетом требований ст. 71 АПК РФ. Заключение эксперта, полученное при расследовании уголовного дела, не является заключением эксперта по данному делу, поскольку данное заключение не было получено судом с соблюдением требований ст. 82 АПК РФ (назначение экспертизы. - К.Р.), и потому оно не является тем допустимым доказательством, которым может быть в арбитражном процессе доказательство в виде заключения эксперта.

Такое заключение эксперта может быть оценено судом лишь как одно из письменных доказательств по делу, не имеющее заранее установленной силы, и его достоверность должна быть оценена в установленном законом порядке в совокупности с другими доказательствами . Решение кассационной инстанции по данному вопросу представляется верным. Несколько удивляет лишь попытка суда подчеркнуть, что заключение эксперта, оцененное судом как простое письменное доказательство, не будет иметь заранее установленной силы. Буквальная трактовка текста указанного постановления ФАС СЗО позволяет нам сделать вывод о наличии заранее установленной силы у заключения эксперта, которое оценивается судом как таковое, а не как простое письменное доказательство, что, конечно, нельзя признать правильной позицией.

Итоговые выводы, которые следует сделать относительно оценки заключения эксперта судом, на наш взгляд, сводятся к следующему:

1. Специфика оценки заключения эксперта заключается в двояком характере как содержания, так и формы данного доказательства. Личный характер выводов эксперта как доказательства, а также использование при его создании специальных знаний в известной степени ограничивают внутреннее убеждение судьи в том, что касается оценки исследовательской части заключения, а также достоверности и допустимости методик исследования.

2. Специфика содержания данного доказательства обусловливает возможность неоднократного экспертного заключения в отношении одного и того же факта путем проведения повторной и (или) комплексной экспертизы. При противоречии двух экспертных заключений относительно одного или того же искомого факта суду следует обратиться за разъяснением к другому эксперту либо специалисту в данной области знаний, но не оперировать внутренним убеждением как методом оценки данного вида доказательств. При назначении же повторной экспертизы суд будет оценивать ее выводы в качестве самостоятельного доказательства, исключая влияние на нее выводов первоначальной экспертизы. Данное положение, однако, не исключает возможности суда в ходе исследования повторной экспертизы и на этапе формирования внутреннего убеждения обращаться к такому логическому приему исследования, как сравнение двух экспертных заключений.

3. Следует также учитывать, что в ряде случаев заключение эксперта может и должно быть исследовано и оценено судом исключительно в качестве письменного доказательства, так как его содержание и (или) форма не будут соответствовать заключению эксперта как виду доказательств, регулируемому в рамках того или иного процессуального закона и данного вида судопроизводства.

Патентн

yoution — Thu, 15 May 2014 05:17:29 GMT

Важность и разновидности экспертизы авторских прав

Такое специальное исследование, как экспертиза авторских прав, проводится в России во многих случаях, связанных с использованием или производством различной интеллектуальной собственности. Объектов интеллектуальной собственности, по их типу и количеству, может быть очень много, и относиться они могут к самым разным типам и разновидностям человеческой деятельности. Всеми этими типами продукции занимаются эксперты, которые исследуют такие произведения как объекты защищающего ее авторского права.

Функция и возможности экспертизы товарных знаков

Оценка стоимости бизнеса и экспертиза товарных знаков тесно связаны, так как последняя участвует в определении ценности производства, и проводится на основании анализа его цикла и реализации услуг и товаров компании. Выясняется рыночная стоимость объекта такого исследования – отличительных признаков продукции, фирменного наименования, товарного знака, торговой марки. При этом в частности проводится подробный анализ производственного процесса и его затрат.

Задачи экспертизы промышленных образцов

В процессе рассмотрения заявок на получение разнообразных патентов специалисты часто проводят такое исследование, как экспертиза промышленных образцов. Промышленный образец, также как и другие виды объектов патентной заявки, рассматривается определенным для него образом, в соответствии с целями экспертного исследования. Для промышленных образцов существуют свои методы экспертиз и классификации, в результате которых оформляется право авторства, которым создатель образца владеет единолично или вместе с соавторами.

Технология экспертизы полезных моделей

В процессе рассмотрения заявок на получение патентов применяется экспертиза полезных моделей. Такой вид экспертного исследования используется в тех случаях, когда объекты заявок при первоначальной оценке подпадают под определение полезных моделей или соединений. Грамотные проверки объектов патентных заявок на принадлежность к полезным моделям, на их ценность и на применимость на практике, являются неотъемлемой частью всего процесса патентной экспертизы.

Особенности и функции экспертизы изобретений

Экспертиза изобретений входит в число тех процедур, которые проводятся в процессе рассмотрения заявок на получение патентов. Патентная система предоставляет предпринимателям, авторам, ученым, технологам огромные возможности для выдвижения вперед по сравнению с конкурентами, и для успешного продвижения своих собственных уникальных изобретений. Поэтому процессы получения патентов и авторских прав и связанные с ними исследования всегда вызывают такой интерес у предпринимателей и ученых.

Патентная экспертиза – защита прав интеллектуальной собственности

Сегодня одним из важных направлений развития общества является эффективное использование интеллектуальной собственности. На данный момент интеллектуальный труд выходит на лидирующие позиции и все больше ценится.

Допрос судебного эксперта психолога в суде как с�

yoution — Thu, 01 May 2014 18:22:57 GMT

В статьях рассматриваются вопросы о том, что экспертиза является эффективным средством установления обстоятельств по делу. Ее функция заключается в решении на основании специальных знаний вопросов, возникающих в ходе расследования и судебного рассмотрения уголовных дел. В результате проведения экспертизы составляется документ - заключение эксперта, который является одним из предусмотренных УПК Украины источников доказательств. В научной литературе много внимания уделено оценке заключения эксперта.

Библиографическое описание: Панько Н.А. Допит експерта в суді як засіб оцінки його висновку // Часопис Київського університету права: Науково-теоретичний часопис/ Київський ун-т права НАН України. - К., 2013., №1. - с. 280-284.

Полный текст статьи находится в электронном варианте сборника научных трудов "Журнал Киевского университета права" (язык оригинала – украинский) - http://kul.kiev.ua/2013_1/280.pdf

Библиографическое описание: Моїсєєв О.М. Процесуальне значення допиту експерта // Теорія та практика судової експертизи і криміналістики: збірник наукових праць. - Х., 2009, Випуск 9. - с. 120-126.

Полный текст статьи находится в электронном варианте сборника научных трудов "Теория и практика судебной экспертизы и криминалистики" (язык оригинала – украинский) - http://archive.nbuv.gov.ua/Soc_Gum/Tpsek/2009_9/Moiseev.pdf

Экспертный совет

yoution — Wed, 30 Apr 2014 17:20:11 GMT

Новости

18.02.2014 | Стажировка экспертов началась!

В понедельник стартовал новый образовательный проект Партнерства – двухнедельная стажировка членов Экспертного совета в Центральном аппарате Партнерства.

Главная задача Партнерства-повышение качества услуг по оценке. Одним из основных инструментов повышения качества указанных услуг является экспертиза отчетов об оценке. В ходе экспертизы выявляются допущенные нарушения, а значит Оценщики имеют возможность учесть выявленные недостатки в своей последующей работе.

Недобросовестная и неквалифицированная экспертиза отчетов об оценке существенно затрудняет деятельность Оценщика, о чем неоднократно говорило само профессиональное оценочное сообщество, в том числе, в Открытой Концепции развития оценочной деятельности на 2013-2017 годы.

В интересах Оценщика Партнерство пристальное внимание уделяет повышению квалификации членов Экспертных советов СРОО и развитию методологии экспертизы отчетов об оценке. Например:

совместно с РЭУ им. Г.В. Плеханова обучает слушателей по первой в России магистерской программе «Экспертиза отчетов об оценке»;
оказывает методическое сопровождение программы профессиональной переподготовки Оценщиков на факультете «МИПК» РЭУ имени Г.В. Плеханова;
проводит широкий спектр семинаров и мастер классов по экспертизе и АнтиЭкспертизе отчетов об оценке;
готовит методические материалы по экспертизе отчетов об оценке.

В ноябре 2013 года Совет Партнерства утвердил программу двухнедельной стажировки членов Экспертного совета Партнерства в Центральном аппарате Партнерства. Программа предусматривает двухнедельную стажировку ключевых региональных экспертов, при этом Партнерство полностью покрывает затраты на проезд и проживание.

Цель стажировки – повышение конкурентоспособности членов Партнерства за счет повышения качества услуг по экспертизе отчетов об оценке (сокращения сроков, предотвращения возможных ошибок эксперта и пр.).

Первыми стажерами стали Бурмакина Надежда (Республика Татарстан) и Рафаэль Терещенко (Пермский край).

Руководитель стажировки – Председатель дисциплинарного комитета Михаил Лапин.

Методическое обеспечение стажировки – курс лекций «Экспертиза отчетов об оценке объектов недвижимости» (автор – Исполнительный директор Партнерства Максим Ильин).

Реализация образовательного проекта позволяет достичь основополагающую цель-передача в оценочное сообщество накопленного опыта по проведению экспертизы отчетов об оценке, а также инициацию процесса установления единых требований к уровню экспертов и процессу экспертизы.

В ходе прохождения стажировки эксперты получают профессиональные знания и практические навыки по выявлению нарушений в отчетах об оценке, проверке информации на предмет достаточности и достоверности, определения уровня существенности допущенных ошибок, а также по формулированию замечаний.

Уникальность стажировки заключается в формате обучения. Стажеры, которые уже имеют достаточный опыт проведения экспертизы отчетов об оценке, осуществляют перекрестную проверку реальных обезличенных отчетов об оценке, обмениваются практическими навыками, совместно формируют итоговый вариант экспертного заключения.

Мнение из первых уст:

Надежда Бурмакина: «Ценность этой стажировки- получение практических знаний. До недавнего времени я была единственным экспертом Партнерства в Республике Татарстан. Я надеюсь, что смогу пополнить копилку своих знаний по экспертизе объектов оценки, которые пока не встречались мне в региональной практике. …»;
Рафаэль Терещенко: «Есть в нашей работе региональная специфика. Здесь, в Центральном аппарате, собраны примеры со всей России. Это бесценные знания. Плюс ко всему, мы общаемся не с учителем, который по сути своей таковым и является, а с коллегами по работе. Поэтому обстановка комфортная и благоприятная».

Дополнительные материалы по теме:

презентационные материалы стажировки экспертов;
образовательная деятельность Партнерства;
курс лекций «Экспертиза отчетов об оценке объектов недвижимости»;
магистерская программа «Экспертиза отчетов об оценке объектов недвижимости» в РЭУ им. Г.В. Плеханова.
программа профессиональной переподготовки на факультете «МИПК» РЭУ имени Г.В. Плеханова

Велесова Слобода

yoution — Thu, 24 Apr 2014 23:17:33 GMT

Экспертиза по делу об убийстве Андрюши Ющинского
С портретом автора.
Чистая прибыль от продажи настоящего издания предназначается
на увековечение памяти Андрюши Ющинского.

И. А. Сикорский

Мнение профессора Сикорского о ритуальном убийстве А. Ющинского, совершенном 12-го марта 1911 г. в Киеве в усадьбе, принадлежащей еврейской хирургической больнице, находящейся в заведовании купца Марка Иойновича Зайцева, согласно вердикту присяжных, произнесенному 28-го октября 1913 года

Убийство Ющинского, вероятно, произошло при таких обстоятельствах. Когда Ющинский был втащен или втолкнут в нежилое помещение (место убийств) в означенной усадьбе, где, уже собравшись, его ждали убийцы, он внезапно был окружен заговорщиками и схвачен за руки двумя лицами (отчего и не могло быть борьбы), третий же соучастник, стоя лицом к лицу, нанес ему колющим (колюще-режущим) орудием несколько ударов в голову через шапку, бывшую на голове. Ющинский сразу был ошеломлен, повергнут в состояние ужаса, и утратил силу сопротивления. Он еще держался на ногах, склонившись несколько влево, судя по тому, что первые потеки крови с головы, наполнившие шапку и окровавившие бывшие на нем курточку и рубаху, указывают направление течения сверху вниз и несколько влево. В ужасе и бессилии Ющинский почти не мог сопротивляться: с него сняли курточку, отвернули ворот рубахи, открыли шею справа и приступили к нанесению ран для получения крови из шейных кровеносных жил. С этой целью было произведено несколько вколов в ткани шеи, которыми поранены как вены, так и одна маленькая артерия, давшая глубокое внутреннее кровотечение по тканям почти до грудобрюшной преграды, - знак, что Ющинский стоял, вероятно, поддерживаемый убийцами. Работа сердца в это время еще была полной, судя по ясным прижизненным реакциям в пораненных сосудах и тканях. Однако же, потеков крови от шеи по телу не видно - знак, что с этого момента кровь уже была собираема, но не лилась наземь, иначе она оставила бы на теле, на своем пути, следы.

В этот же промежуток, т.е. в непосредственной смежности по времени, произведена была убийцами загадочная, вероятно только символического значения, процедура, состоявшая в нанесении тринадцати небольших неглубоких вколов в правый висок, поранивших кожу и отчасти подлежащие части. Вколы исполнены тщательно, уверенною, спокойною рукою и расположены с известною правильностью. По поводу этих вколов возникла оживленная полемика на суде между обвинением и защитой: обвинение (и его эксперты) насчитывали 13 вколов, защита считала 14. Вколы не имеют ни убойного, ни даже кровоисточительного значения, так как слишком малы и могли дать в общей сложности едва ли больше чайной ложечки крови, но число их - 13, по мнению богословской экспертизы, имеет чисто ритуальное значение в еврейской догматике. Судя по тому, что множественность мелких вколов упоминается в описании тех случаев детских убийств, где не было совершено над жертвою обряда еврейского ритуального обрезания, 13 вколов и обряд обрезания представляют собою только ритуальные акты, но ни к убийству, ни к добыче крови прямого отношения не имеют.

Как сказано выше, вколы на виске и вскрытие шейных вен - акты, смежные по времени, исполнены при полной силе сердца и кровообращения, но по топографическим удобствам (двигаясь сверху вниз), а может быть и по требованиям ритуала, вколы на виске предшествовали вскрытию вен на шее. Операция на шее требовала более энергического удерживания головы Ющинского, который неминуемо стремился по инстинкту склонить голову для самозащиты.

Во время вколов в висок и вскрытия вен на шее положение убийц и число их было такое: двое держали Ющинского за руки (руки не были связаны), третий удерживал за голову. Положение рук третьего было такое: стоя сзади, он держал левую руку на темени Ющинского, достигая пальцами лба (есть следы ногтей на лбу), правая рука его шла ко рту Ющинского и могла зажимать рот (есть отпечатки зубов во рту Ющинского от нажима на щеку). Такое положение рук третьего было удобным для процедуры вколов, оставляя висок открытым; при вскрытии же жил на шее третьему сподручнее было держать свои руки по бокам головы Ющинского, прижимая ее к себе, - чем, возможно, было достигнуть лучшего фиксирования головы в момент операции вскрытия вен. При описанном удерживании Ющинского тремя - четвертый соучастник (главный) мог удобно для него исполнить как операцию вколов на виске, так и вскрытие жил на шее.

После описанных сейчас двух важнейших для ритуального убийства операций (на виске и шее) наступил как бы свободный от действия промежуток в 10-20 минут, в течение которого кровообращение, бывшее в начале полным, сильно ослабело и упало. В этот промежуток кровь была, очевидно, перехватываема на шее и собираема, ибо потеря ее из организма бесспорна до наглядности, между тем следов крови и потеков не осталось на теле Ющинского. В это время могло наступить у Ющинского полное изнеможение и обморок. Убийцы старались, вероятно, уколами возбудить сознание, а еще вероятнее, они стремились убедиться, посредством многих глубоких пробных вколов в спину, живот, печень, грудь и голову (позднейшая серия ранений), что крови уже вытекает отовсюду мало. Убийцы могли усмотреть в этом приближение смерти и тогда поторопились предупредить этот естественный конец нанесением смертельных ударов в сердце. Во всем этом совершенно очевидно и желание добыть всю возможную кровь при жизни, и стремление причинить смерть еще живому, хотя и крайне обессиленному, человеку, т.е. убить жертву, не допустив ее умереть. Эта бдительная забота о том, чтобы убить человека, не дав ему умереть, составляет, наравне с кровоизвлечением, один из самых бесспорных признаков ритуального убийства.

Естественно различить шесть периодов в процессе убийства Ющинского:
ошеломляющие кровавые удары в голову при полной силе сердца;
нанесение тринадцати ритуальных знаков в висок при полной силе сердца;
вскрытие вен на шее также при полной силе сердца и кровообращения;
истечение и собирание крови - при постепенном падении силы сердца;
пробные вколы в разные части тела при слабой работе сердца и
умерщвление Ющинского ударами в сердце по всецелом использовании его для целей ритуала.

Судорожные сокращения укалываемого и прободаемого сердца (шесть ран сердца, - одна сквозная) чувствовались рукою убийцы через инструмент и послужили для него верным знаком того, что жертва убита, а не умерла, и что даже последние капли крови добыты из живого человека, а не взяты от свежего трупа, обстоятельство капитальной важности для ритуальных убийц.

В центре всего акта убийства Ющинского стоят пункты 2-й, 3-й и 4-й. Изложенное в первом пункте есть только приступ к делу, а в пятом и шестом - заключение и окончание дела. Все исполнено на Ющинском очевиднее, чем на многих исторических примерах ритуальных убийств. Убийство Ющинского является, таким образом, одним из самых бесспорных случаев ритуального изуверства.

Приемом или способом для собирания крови у Ющинского (пункт четвертый) вероятнее всего было прикладывание к кровоточащим ранам небольших кусочков холста или марли для пропитьшания их кровью с немедленным просушиванием их, - чем и заканчивалась вся ритуальная операция. Источение же крови в буквальном смысле могло не быть, - было бы собирание струящейся и сочащейся крови, это соответствует историческим примерам и свидетельствам. Для собирания крови могли понадобиться пятый и шестой соучастники или четвертый, пятый и шестой, если четвертый (главный) мог считать себя уже свободным от общего наблюдения за ходом дела.

С потерей значительного количества крови Ющинский без сомнения впал в обморок и мало испытывал страданий, до того же времени оставался в сознании и страдал.

Психологическое и психиатрическое мнение профессора И. Сикорского по делу об убийстве Андрея Ющинского (в историческом освещении).

А. Особый характер убийства Ющинского

Убийство Андрея Ющинского отличается от обыкновенных убийств, но чрезвычайно сходно с теми более редкими злодеяниями, которые известны уже с отдаленных времен и которые были неоднократно наблюдаемы во всех даже культурных странах. Это своеобразные убийства детей посредством истечения крови при жизни.

Кроме своего главного признака - обескровливания, убийства детей характеризуются еще и некоторыми второстепенными признаками, которые почти столь же существенны, как и главный, особенно потому, что ими исключается всякая идея о случайности убийства и устанавливается факт определенной преднамеренности. Эти признаки касаются следующих обстоятельств:

отсутствие со стороны жертвы поводов к нападению;
возраста убиваемых детей;
способа совершения кровавой операции;
числа убийц;
судьбы тела убитого ребенка;
времени года и
единообразия процедуры злодеяния.

Исчисленные семь пунктов требуют некоторых пояснений.

По первому пункту можно сказать, что, как видно из Саратовского процесса, мальчик Канин назвал своего соблазнителя сманивателем. Сманиватель, бродя по улице, старался завлекать случайно встречаемых на улице детей обманными обещаниями.

По второму пункту - касательно возраста детей - выяснено, что жертвами обыкновенно избираются мальчики младшего, а еще чаще старшего возраста, т. е. от 6 до 13 лет. Младшие дети насильно похищаются, а старшие сманиваются и завлекаются в засаду.

По третьему пункту - касательно способа убийства - наблюдается, особенно в последние столетия, что жертве наносится известное количество кровоточащих, глубоко проникающих вколов в разные части тела и, кроме того, наблюдается порез венных сосудов, преимущественно в области шеи. Оба приема дают медленное, но более или менее обильное истечение крови. Число уколов различно; иногда оно равно кратному от семи, т. е. 14-ти, 28-ми и т. д., до 49-ти.

По четвертому пункту. Убийц всегда бывает несколько человек: один оперирует (режет), другие поддерживают жертву, зажимают рот... По Саратовскому делу выяснено, что было шесть участников убийства. В убийстве Ющинского участвовало, вероятно, не меньше этого числа, потому что Ющинский был обескровливаем, по-видимому, в стоячем положении и ему также зажимали рот.

По пятому пункту. Труп убитого, бледный и обескровленный, уносится с места убийства и оставляется не в далеком расстоянии покинутым, но не зарытым в землю, и без каких-либо других повреждений, кроме тех, какие были надобны убийцам для получения крови; иногда убийцами оставляются при трупе какие-либо вещественные знаки, облегчающие опознание личности убитого (у Ющинского - классные тетради).

По шестому пункту весьма существенно заметить, что убийства не распределяются безразлично и равномерно в течение года, но приурочены к весеннему времени, - марту, апрелю (всего чаще).

По седьмому пункту. Убийство детей и добыча крови производятся с таким заметным единообразием в разных местностях и странах, что наблюдателям невольно приходила мысль о том, что злодеяние совершается по какому-либо предписанию или инструкции или же на основании живой традиции, то есть убийца раньше уже убивал или присутствовал при убийстве.

Об убийстве Ющинского можно сказать, что оно сосредоточивает в себе многие признаки, содержащиеся раздельно в других случаях детских убийств, и может быть названо как бы моделью для такого рода злодеяний. Оттого осмотр препаратов вскрытия Ющинского производит впечатление потрясающей реальности. Тому, кто не верит факту таких убийств, или сомневается, достаточно взглянуть на свет в череп Ющинского. Очевидность здесь поражает чувства. Это не миф средних веков, это страшная действительность XX столетия.

Б. Кто совершает убийства детей?

Можно с положительностью сказать, что убийства с источением крови совершаются преступными и изуверными, однако же, вполне здоровыми в психическом отношении, людьми. Мысль, возникшая было в Киеве в первые дни после находки трупа Ющинского, - о том, будто убийство могло быть совершено душевнобольными Кирилловской больницы, такая мысль не выдерживает критики, потому что душевнобольные лишены свободного выхода за стены больницы. Но если бы они даже как-нибудь воспользовались свободою, то самое объединение их для одного общего дела почти невозможно по различию у них бреда, стремлений и наклонностей.

Столь же безосновательно и беспочвенно предположение о том, что убийцами Ющинского могли быть субъекты с половыми извращениями и аномалиями и что эти аномалии послужили мотивом убийства, - вскрытие тела убитого мальчика не дает ни основания, ни поводов для таких предположений.

Хотя насилия, учиняемые половыми психопатами, и детские убийства типа Ющинского имеют нечто общее, а именно, пролитие крови и проявление жестокости, но они существенно различаются, как показывает сопоставление их, а именно:

(1) цель полового психопата видеть кровь и получить от того чувственное удовольствие и удовлетворение, но не убивать человека (убийство большею частью может быть случайным, выйти от нетвердости движений); цель детского убийцы - добыть кровь, собрать ее возможно больше и унести с собою, убив обескровленную жертву;

(2) половой психопат большею частью действует в одиночку, ибо ищет личного удовлетворения; детские убийцы действуют всегда в сообществе и для общей цели. Иногда и половые психопаты бывают также вместе, ходят стаями, подобно псам, но каждый из них занят своим делом и для себя, и

3) половой психопат - субъект безхарактерный, лишенный воли, дерзкий, капризный, но убийца детей тверд, решителен, спокоен (судя по твердости его руки, совершающей обескровливание и убийство).

Таким образом, оба вида насилия разнятся по существу, по своей цели и по своему концу. Можно с положительностью утверждать, что убийство Ющинского совершено не умалишенными, не дегенератами, не половыми психопатами, но людьми психически здоровыми, которые в своих действиях проявили расчет и холодность здравого ума.

В. Кто виновники убийств типа Ющинского?

Здесь представляются большие трудности для ответа по причине существующей всегда обширной и тонкой конспирации, которою обставлено убийство; обыкновенно находят убитого с указанными выше признаками, а убийцы не открываются. Однако же, весьма часто вслед за убийством выступает неведомая бдительная рука, которая направляет следователя на ложный путь. Так было и в деле Ющинского. Это указывает на тонкую обдуманность убийства и на сложную организацию сообщества убийц.

В разыскании виновников детских убийств следователями издавна придавалось значение трем фактам: а именно:

1) убийства исключительно совершаются над христианскими мальчиками и наблюдаются только там, где среди христиан живут евреи, там же, где евреи не живут, этих убийств не бывает;

2) не наблюдалось, чтобы еврейские мальчики становились жертвою таких убийств, и

3) над некоторыми из обреченных на жертву мальчиков было предварительно совершено обрезание по еврейскому обряду (не по магометанскому, а именно по еврейскому).

На основании этих фактов возникли подозрения и догадки, что убийства совершаются руками изуверов и фанатиков, выходящих из среды еврейства (такие догадки уже раньше были высказаны древними греками, которые утверждали, что евреи убивают мальчиков тех народов, среди которых сами живут), и такие догадки, в отдельных случаях, были неоднократно подтверждены следствием и судом во все времена, вплоть до новейшего времени, даже в культурных странах. Другие же расы, кроме евреев, не были судебно уличены. Отсюда собственно зародилось и окрепло вековое убеждение народов, что убийства детей совершаются повсюду руками еврейских изуверов. Сами евреи, как раса, содействовали упрочению этого убеждения своим особенным отношением к делу правосудия, а именно - обнаруженным повсюду противодействием и помехами правосудию.

Помехи правосудию в руках евреев выражаются трояко: вначале - наведением следователя на ложный путь с подделкою или уничтожением документов и вещественных доказательств, далее - подкупом преступных лиц из неевреев к обманному принятию на себя вины убийства, как видим в Саратовском деле и других, и, наконец, неудержимой и неразборчивой агитацией в прессе и обществе с целью помешать доведению дела до суда и вообще затруднить задачу правосудия от начала до конца. В такой деятельности всегда принимает участие не только местное, но и всемирное еврейство, что вытекает из религиозно-расовых воззрений евреев, но не согласно с гражданским долгом уважения к суду.

На почве противодействия суду возникло во всех культурных странах разногласие и полемика между еврейскою и нееврейскою частями населения, состоящие в том, что неевреи (христиане) утверждают действительность факта детских убийств, евреи же часто отрицают самый факт, называя его мифом, а веру в него - средневековым предрассудком, или смотрят на убийство как на чистую случайность, но не как на предумышленное злодейство; неевреи жаждут суда для раскрытия истины, какова бы она ни была, чтобы выйти из состояния тяжких для духа сомнений, евреи, наоборот, противятся и противодействуют суду. Между тем, только суд может вывести человечество из тупика разногласий, и все одинаково должны жаждать правды и искать правосудия, ибо упорство, с каким убийства детей продолжают существовать и в XX веке, не исчезая и не уменьшаясь, наносят оскорбление правде и причиняют чувство острой боли всякому человеческому сердцу. Когда же наступит конец убийству наших детей? - мучительно слышится вопрос из глубины христианских душ. Но тот же вопрос раздается также из глубины души лучших людей еврейства. У Исаака Кремье, вице-президента еврейской консистории во Франции, а впоследствии министра третьей республики, после Дамасского убийства невольно вырвались из груди такие горькие слова:

«Если еврейская религия предписывает убийство и пролитие человеческой крови, то подымимся все, - свободомыслящие, евреи, христиане и мусульмане, и искореним этот варварский, богохульный культ, который возводит человекоубийство на степень божественного предписания» («Journal des debats», 7-IV 1840 года. VI отдел - письма).

Такова у всех добрых людей - христиан и евреев - горечь сердца от непрекращающихся жестоких убийств детей. Легко понять поэтому, отчего противодействие задачам правосудия покажется всякому подозрительным, особенно, если это противодействие исходит от еврейской расы, наделенной от природы способностями в осведомительном и сыскном ремесле. Такая раса могла бы скорее, чем другие расы, раскрыть дело, открыть убийц и показать их суду и всему свету, но противодействие этой именно расы усилиям правосудия невольно наводит на мысль о возможности соучастия. Софистическая же самозащита, к которой обыкновенно прибегают евреи, лишь усугубляет подозрения.

Приведенные выше слова Исаака Кремье весьма знаменательны. Хотя Кремье отрицает причастность евреев к кровавым убийствам, но его слова по своему содержанию и даже по форме представляют тревожный зов на помощь, обращенный ко всему культурному человечеству. Очевидно, что в деле прекращения убийств Кремье не полагался на собственные силы евреев, но хранил в душе убеждение, что только соединенные усилия народов могут удержать изуверов от присущего им расового каннибализма или, как допускает Кремье, религиозно-расового. И почти несомненно, что пока взгляд Кремье не будет усвоен всеми и пока, согласно этому взгляду, не будут приняты народами меры самозащиты, убийства детей не исчезнут с лица земли, не исчезнет также и противосудебная агитация со стороны расы, которая питает и греет своих изуверов, но не допускает ни малейшей критики своих недостатков и тем лишает себя средств нравственного самосохранения. На этой именно односторонности расового характера, на этой самопереоценке и крайней расовой нетерпимости, свойственной еврейству, каннибальский инстинкт нарастает до высоты действия и изуверных субъектов и изуверских сект, которые узко и дико понимают задачи и долг еврейского национализма (Влад. Даль). Зло замалчивается, утаивается, отрицается, но оно существует, и вот каковы его обычные проявления: исчезает вдруг христианский мальчик, но вскоре его находят мертвым, исколотым обескровленным и тотчас же начинаются неистово-дерзкие обвинения и заподозривания, возбуждаемые евреями и направляемые то против родных убитого, то против единоплеменников и единоверцев, то против националистов страны, то против христиан вообще. Обвиняя других, евреи тем отклоняют подозрения от себя. Но если бы кто-нибудь обвинил или заподозрил их самих, они немедленно поднимают ожесточенную агитацию против всякого, будет ли то частное лицо или судебный следователь, судья и даже суд. Тут уже в защиту изуверов выступает не только местное, но и всемирное еврейство, причем оно действует как раса, - богачи стоят во главе движения. Это обстоятельство замечено всеми исследователями предмета. Но самозащита евреев исполнена несправедливостей: Теодор Фрич говорит, что евреи крайне мстительны и свою месть выражают нанесением вреда имуществу, чести и самой жизни преследуемого лица. Однако же, для нравственной оценки народа или лица важно знать не столько его отношение к практическим интересам жизни, например, борьбы, сколько его отношение к идейной стороне, т. е. какова сила и стремление к истине и правде. Для характеристики этой стороны души у евреев я приведу слова знатока евреев и знатока вопроса об убийстве детей. Князь Голицын так говорит: «Нет сомнения, что тяготей это обвинение (в убийстве детей) на какой угодно национальности земного шара, исповедующей какую угодно религию, спор был бы давно разрешен, человеческое мышление, право и наука давно бы установили факты; вся реальность или призрачность обвинения давно была бы раз навсегда констатирована, подчеркнута, закреплена и установлена в интересах исторической и нравственной истины. Все это было бы возможно со всяким другим народом, но когда человечеству, науке и логике приходится иметь дело с народом, который признан еще со времен глубокой древности лживым и жестоковыйным устами своего же вождя и пророка... тогда победа истины не так легко дается. Этот жестоковыйный народ не смущается ни перед логикой, ни перед фактом, ни перед лицезрением, ни перед осязанием... никогда не скажет правды, не произнесет покаянного: я виновен...» По этой причине в сотый-трехсотый раз открывается вновь и вновь международный калейдоскоп мирового уголовного процесса, богатого упорными отрицаниями, таинственностью, пожарами, загадочными смертями свидетелей и всесветным беспокойством, вносимым евреями во все дела, особенно касающиеся убийства христианских детей.

Г. Свидетельства из новейшей истории.

Одно из лучших исследований по вопросу об убийстве детей принадлежит Владимиру Далю, известному русскому писателю, этнографу и автору знаменитого «Толкового Словаря» великорусского языка. Мнение Владимира Даля имеет особую ценность по своему спокойному тону, объективности и логике. Книга Даля была напечатана в 1844 году на основании официальных документов, по распоряжению министра внутренних дел, для доклада Императору Николаю I.

По существу предмета Даль говорит:

«Никто не будет оспаривать, что в странах, где евреи терпимы, от времени до времени находимы были трупы младенцев всегда в одном и том же искаженном виде или, по крайней мере, с подобными знаками насилия и смерти. Не менее верно и то, что знаки эти доказывали умышленное и обдуманное злодейство мученического убийства ребенка и притом ребенка христианского; то и другое доказано множеством следственных, судебных и врачебных свидетельств» (Владимиру Далю, по его службе, доступны были официальные документы).

Факт убийства христианских детей евреями в России строго доказан книгою Даля и другими данными, особенно судебными. Но эти данные, как прежние, так и новейшие, большею частью замалчиваются в прессе и не доходят до читателя, и оттого весьма часто имеет успех, особенно в кругах интеллигенции, недоверие к самому факту убийства детей. Об этом Даль думает, что мы, будучи свободны от каннибализма, переносим это и на не евреев по сочувствию к ним. «Это делает честь нашему человеколюбию, - говорит Даль, - но мы не должны быть пристрастны до той степени, чтобы забыть своих единоверцев, потворствуя бессознательно какому-то чудовищному исчадию фанатизма». В книге Даля чрезвычайно ценно то, что в ней приведены свидетельства и мнения двух образованных евреев, высказанные Далю глаз на глаз и удостоверяющие факт убийства христианских детей их единоверцами. Еще более важно то, что один из этих евреев (крещеный) указывает самый путь распространения каннибальского зла. Этот темный путь начинается в гнездах фанатических талмудистов и оттуда переходит в среду невежественной еврейской бедноты. Но отсюда путь идет дальше, потому что талмудисты находят себе крупную поддержку в классе еврейских богачей и банкиров. Этот класс людей пытается играть в еврействе роль покровителей расы, патронов религии и дипломатических ходатаев. В такой своей роли богачи имеют успех, - за отсутствием независимой национальной еврейской интеллигенции. Еврейские богачи и банкиры, по словам собеседника Даля, пользуются своею денежною силою и влиянием для сокрытия убийств, для жестокого преследования уличителей зла и для борьбы с администрацией и судом при посредстве местных и заграничных органов всякого рода. Эти разъяснения образованного еврея вполне совпадают с тем, что мы видим в жизни, и объясняют факт колоссальных денежных расходов по сокрытию убийств и ликвидации уголовных дел.

К изложенным существенным данным, заимствованным из книги Даля, должно прибавить, что в наши дни на помощь еврейским богачам выступила еврейская пресса. Она поддерживает интересы еврейской плутократии и ведет широкую агитацию по сокрытию убийства детей и по борьбе с судом и уличителями убийств. В еврейской прессе не раздается ни одного отрезвляющего звука, но всегда царит предательское единодушие, успокоительно действующее на изуверов.

Сопоставляя сказанное сейчас с тем, что почерпнуто из книги Даля, должно сделать общий вывод, что талмудизм, еврейский капитализм и еврейская пресса составляют одно общее злокачественное целое в деле организации убийств и сокрытия следов. Что же касается еврейских трудовых и профессиональных масс, то эти массы, трезвые, трудолюбивые, живущие реальными интересами, вероятно стоят вдали от убийства христианских детей, - их участие не заметно. Следовательно, не все еврейство виновно, а только его худшая часть, сейчас указанная. Но здоровая часть еврейства бессильна бороться с изуверною и богатою. Поэтому должно признать, что не без основания Исаак Кремье предусматривал перспективу международной нравственной опеки над беспокойным и нервным еврейским народом... События, по-видимому, приближаются!

Изложенное сейчас освещение фактов находим и у такого глубокого знатока еврейства, как Теодор Фрич, в его книге: «Handbuch der Judenfrage» (Hamburg. 1910). В своей книге Фрич горячо рекомендует правительствам и законодательным палатам ознакомление с Талмудом. Фрич признает доказанным факт убийства евреями христианских детей.

Убийство христианских детей признают также и некоторые из крещеных евреев. Особенное значение имеют признания тех, которые были раввинами и сами совершали убийство детей, например, Серафимович, инок Неофит. Показаниями этих лиц разъяснены некоторые уголовные подробности детоубийственных преступлений, например, нахождение холста, смоченного кровью, приурочение убийств к весеннему времени, возраст убиваемых и проч. Хотя другие крещеные евреи отрицают факт убийства детей, но такие отрицательные заявления не уничтожают положительных в виду того, что евреи, как известно, иногда принимают христианство притворно для личных выгод и для пользы своей расы.

Д. Новейшие примеры убийства детей.

Я не стану говорить о давно случившихся убийствах детей, не стану приводить иностранной казуистики, но для пояснения существа дела скажу, что в убийстве Ющинского, как в позднейших убийствах вообще, замечается меньше мучительства, нет распятия жертвы, но зато обескровливание совершается более полно, притом с холодностью и спокойствием. Примером может служить убийство в Белостоке в 1690 году и два убийства в Саратове в 1852 и 1853 году.

В декабре 1853 года бесследно исчез и найден убитым мальчик Феофан Шерстобитов, 10 лет, а в январе 1853 г. таким же образом исчез и найден убитым мальчик Михаил Маслов, 11 лет. Оба убийства раскрыты следствием и судом. Они оказались совершенными руками евреев, которых участвовало в убийстве шесть человек. Вовлеченные в преступление русские играли несущественную роль по сокрытию убийства. Дело было, по решении его в местных судах, рассмотрено по Высочайшему повелению в сенате и государственном совете и мнение государственного совета утверждено Императором Александром II.

Оба мальчика, убитые в Саратове, были предварительно подвергнуты обрезанию по еврейскому обряду и затем у каждого была источена кровь, которую убийцы собирали в посуду. Мальчик Михаил Маслов был подвергнут повторному источению крови, оставаясь в промежутке времени в еврейском плену, подобно мальчику Гавриилу Гавдылю, убитому в Белостоке в 1690 году и испытавшему ту же участь.

Е. Мнения ученых.

Особенно ценно для дела истины то, что в расследовании Саратовского дела принимал участие профессор Н. И. Костомаров. Он не только выразил свое мнение, но и дал исторические сведения о других подобных делах. Мнение Костомарова и мнение протоиерея Сидонского (участника ученой комиссии экспертов по Саратовскому делу и знатока вопроса) пролили свет науки на убийство детей, как на бесспорный уголовный факт, зарождающийся в недрах еврейских изуверных сект. Возникшая полемика между профессором Костомаровым и профессором Хвольсоном по вопросу иллюстрирует взгляды обоих ученых и заставляет склониться к мнению Костомарова, как к более спокойному и исторически объективному.

III. Заключение

Из исторического очерка ритуальных убийств и из вердикта присяжных в Киеве по делу об убийстве Ющинского истина открылась, ибо «нет ничего тайного, что не стало бы явным». Открывшаяся истина принесла с собою некоторые ценные выводы, которые имеют тем более значения, что добыты великим трудом, долгим временем и победою над вековой техникой утаивания и скрывания, которые успели подняться на высоту унаследованной инстинктивной традиции. Тайное еще раз стало явным, как Божий день, хотя и не сразу, ибо знает Бог правду, да не скоро сказывает. Теперь эта правда сказана, пройдя в первый раз через горнило присяжной совести русского народа.

Выяснилось, что в действительности существует не кровавый навет на евреев, но кровавый пережиток у евреев. Последнее с ясностью и очевидностью в недавнее время снова подтверждено английским историком Frazer'ом, а свежий факт убийства Ющинского, совершенный во всем объеме расовой и этнической обстановки, показал, что ритуальный пережиток убийства чужих детей («иноплеменных»), до того глубоко вкоренен в недрах расы, что не встречает ни противодействия, ни протеста, но с единодушным упорством замалчивается и отрицается, таясь в памяти расы, как живучее проклятие, как ядовитая язва, наводящая ужас на все человечество и отравляющая национальную душу еврейской расы. Таящееся и тайное зло по временам становится явным - как в мучительстве Ющинского.

Подобно грозному року раздались слова великого французского еврея Исаака Кремье, звучащие сомнением в отношении способности евреев освободиться собственными силами от застарелого порока людоедства. Столь же безотрадно и безнадежно звучит и его тревожный клич, призывающий все человечество к содействию в борьбе с ритуальным злом. Это зло разъедает душу еврейскоо народа, гордого верой в себя, а не в человечество. Но узкая вера в себя, соединенная с крайней самопереоценкой, не спасла и не могла спасти евреев от этических ошибок, потому что спасающая сила содержится только в общечеловеческом, а не в расовом. Оттого сомнения и тревоги проницательного Исаака Кремье, высказанные семьдесят лет назад, очевидно, не напрасны. Жестокое убийство Ющинского проявилось так же, как 2000 лет назад во времена Аппиона и Диона Кассия и в той же типической форме, какая закреплена за ритуальными злодеяниями их непрерывной традицией в течение тысячелетий.

Мнение автора сайта не всегда совпадает с мнением авторов публикуемых материалов!

ОБЪЕКТИВИЗАЦИЯ ОЦЕНКИ КРОВОПОДТЕКОВ МЕТОДОМ ОПР

yoution — Wed, 23 Apr 2014 01:11:54 GMT

ОБЪЕКТИВИЗАЦИЯ ОЦЕНКИ КРОВОПОДТЕКОВ МЕТОДОМ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОЭФФИЦИЕНТА ИХ ТЕПЛОПРОВОДНОСТИ текст научной статьи по специальности «Медицина и здравоохранение»

Нажмите, чтобы читать статью

Автор научной статьи: Акбашев В.А., Вавилов А.Ю., Ледянкина И.А.
Журнал: Проблемы экспертизы в медицине
Год выпуска: 2001 Том: 01 Номер выпуска: 1-1
Научная рубрика ГРНТИ: 76.35.43 - Судебная медицина
Специальность ВАК РФ: 14.00.24
Код УДК: 340.6
Коды указанные автором: УДК: 340.624.6 + 616 - 073.65/.66

Скачать PDF Написать рецензию

Аннотация научной статьи по медицине и здравоохранению, автор научной работы — Акбашев В.А., Вавилов А.Ю., Ледянкина И.А.

Приводятся результаты экспериментальных исследований кожи из области кровоподтеков, трупных пятен и интактных участков. Обнаружены отличия коэффициента теплопроводности, позволяющие использовать их в качестве обоснованных диагностических критериев.

Научная статья по специальности "Судебная медицина" из научного журнала "Проблемы экспертизы в медицине", Акбашев В.А., Вавилов А.Ю., Ледянкина И.А.

Библиографическая ссылка по ГОСТ Р 7.0.5—2008 (электронная) Акбашев В. А., Вавилов А. Ю., Ледянкина И. А. ОБЪЕКТИВИЗАЦИЯ ОЦЕНКИ КРОВОПОДТЕКОВ МЕТОДОМ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОЭФФИЦИЕНТА ИХ ТЕПЛОПРОВОДНОСТИ // Проблемы экспертизы в медицине. 2001. №1-1. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/obektivizatsiya-otsenki-krovopodtekov-metodom-opredeleniya-koeffitsienta-ih-teploprovodnosti (дата обращения: 10.09.2013).

Библиографическая ссылка по ГОСТ Р 7.0.5—2008 (печатная) Акбашев В. А., Вавилов А. Ю., Ледянкина И. А. ОБЪЕКТИВИЗАЦИЯ ОЦЕНКИ КРОВОПОДТЕКОВ МЕТОДОМ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОЭФФИЦИЕНТА ИХ ТЕПЛОПРОВОДНОСТИ // Проблемы экспертизы в медицине. 2001. №1-1. С.35-37.

Текст научной работы на тему "ОБЪЕКТИВИЗАЦИЯ ОЦЕНКИ КРОВОПОДТЕКОВ МЕТОДОМ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОЭФФИЦИЕНТА ИХ ТЕПЛОПРОВОДНОСТИ". Научная статья по специальности "Судебная медицина"

В.А. Акбашев, А.Ю. Вавилов, И.А. Ледянкина

ОБЪЕКТИВИЗАЦИЯ ОЦЕНКИ КРОВОПОДТЕКОВ МЕТОДОМ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОЭФФИЦИЕНТА ИХ ТЕПЛОПРОВОДНОСТИ

Республиканское бюро судебно-медицинской экспертизы (нач. — к.м.н. Ю.П. Калинин) Министерства здравоохранения Республики Татарстан, Казань и кафедра судебной медицины (зав. — проф. В.И. Витер) Ижевской

государственной медицинской академии

Приводятся результаты экспериментальных исследований кожи из области кровоподтеков, трупных пятен и интактныхучастков. Обнаружены отличия коэффициента теплопроводности, позволяющие использовать их в качестве обоснованных диагностических критериев.

OBJECTIVISATION OF BRUISE ESTIMATE BY DEFINITION OF THERMAL CONDUCTIVITY COEFFICIENT V.A. Akbashev, A.J. Vavilov, I.A. Ledyankina The results of experimental investigations of skin from bruise regions, death spots and intact areas are presented.

There were discovered some differences of thermal conductivity coefficient, which allow to use them as well-found diagnostic criteria.

До настоящего времени, основным видом исследования кровоподтеков, является метод визуальной экспертной оценки таких параметров как цвет, размеры, контуры, особенности границы кровоподтека с неповрежденными тканямиит.д. [4,10,12,15,16,19].Междутем,зависи-мости цвета кровоподтека от его локализации, наличия алкогольной интоксикации и прочих факторов, достаточно вариабельны и с трудом поддаются количественному учету [18].

Важным этапом в исследовании разнообразных повреждений, в том числе кровоподтеков, явилось применение инструментальных методов. Впервые Б.В. Лозовским (1971-73) применен ультразвуковой методсцелью выявления скрытых кровоподтеков в мягких тканях для установления глубины их залегания и распространения. С помощью ультразвукового производственного дефектоскопа, удалось выявить наличие крови в полостях, толщину и высоту слоя кровоизлияний в глубоких мышечных тканях конечностей, установить их площадь и глубину залегания [6,17,20]. Однако данный метод диагностики не представляется возможным использовать при решении вопросов прижизненности повреждений и давности их причинения.

В некоторых случаях, при проведении судебно-медицинской экспертизы трупа с телесными повреждениями, эксперт сталкивается со значительными сложностями, пытаясь определить давность причинения кровоподтека, расположенного в области трупного пятна, а иногда, и в дифференцировании его от такового. Для выявления невидимых кровоподтеков, предложены методы исследования их в инфракрасных лучах [13], рентгенография [3], а также фотографирование в отраженном ультрафиолетовом облучении [14], что, учитывая техническое оснащение некоторых бюро СМЭ, не во всех случаях применимо на практике.

Кроме того, из литературы известно, что первым и немедленным ответом на повреждения являются вазомоторные реакции [11], что, по нашему предположению, может привести к возможности выявления

кровоподтеков, и, что особенно значимо, дифференцировать их от трупных пятен, иными, более простыми и доступными практическим экспертам способами. Как убедительно показано [2] на примере исследования трупов лиц, погибших на фоне алкогольной интоксикации, повышение содержания жидкости в ткани сопровождается увеличением коэффициента теплопроводности данной области. При образовании кровоподтека имеет место выход крови из сосудистого русла, а, следовательно, и повышение содержания тканевой жидкости, в связи с чем коэффициент теплопроводности зоны кровоподтека должен отличаться от такового неповрежденной области, а, возможно, и области трупного пятна.

Таким образом, учитывая сложность и актуальность данной проблемы, нами было начато исследование трупов лиц, поступивших в ГУЗ бюро СМЭ М3 УР с телесными повреждениями. Предварительно, с целью подтверждения нашего предположения, было проведено 27 экспериментов с тканями 9 биологических объектов. В ходе проведения экспериментов, использован оригинальный метод и программно-аппаратный комплекс определения коэффициента теплопроводности биологической ткани [1,2], применяемый на кафедре судебной медицины ИГМА в ряде научных исследований. Определялся коэффициент теплопроводности кровоподтеков различной давности и локализации. В качестве контроля применялся кожный лоскут симметричного участка кожи. Кроме того, исследовалась кожа из области трупного пятна.

Предварительные результаты определения коэффициента теплопроводности представлены ниже (таблица 1).

Как показано в настоящей таблице, средние значения температур, при которых проводилось исследование, во всех группах практически равны, что позволило нам не учитывать поправочный коэффициент зависимости теплопроводности от температуры [2].

Для выявления существования значимых отличий средних величин полученных коэффициентов тепло-

проводности исследованных тканей, был проведен статистический анализ — парные сравнения средних арифметических на основании вычисления ^критерия — Стьюдента.

В связи с тем, что указанные сравнения относились к классу множественных — три группы сравнения, для уменьшения вероятности ошибочного определения различий, была использована поправка Бон-феррони [5]. После вычисления критерия Стьюдента, полученные значения его сравнивались с критическими величинами для указанных групп. Полученные при этом данные представлены в таблице 2.

Как следует из данной таблицы, обнаружены значимые отличия между коэффициентом теплопровод-

ности кровоподтеков и трупных пятен от такового контрольного образца ткани. В тоже время, отсутствуют значимые отличия между средними значениями коэффициентов теплопроводности кровоподтеков и трупных пятен, что подтверждается соответствующими значениями критерия Стьюдента.

Таким образом, на основании анализа предварительно полученных нами экспериментальных данных, можно сделать вывод о возможной перспективности предлагаемого нами способа объективизации оценки таких телесных повреждений как кровоподтеки, для обоснования, которого, в настоящее время проводятся дальнейшие исследования в указанном направлении.

Коэффициенты теплопроводности неповрежденной кожи, из области трупного пятна и области кровоподтека

Таблица 1.

№ опыта № акта кровоподтек трупное пятно контроль

X, Вт/мхК 1°, С X, Вт/мхК 1°, С X, Вт/мхК 1°, С

1 1903 0,690 20,0 0,430 21,4 0,490 19,9

2 2757 0,490 19,4 0,680 19,1 0,490 20,9

3 1899 0,680 23,5 - - 0,620 22,4

4 1968 0,730 23,9 0,680 24,0 0,470 24,1

5 2015 0,430 22,7 0,530 19,2 0,530 22,9

6 2097 0,720 16,3 0,510 16,5 0,630 17,0

7 2278 0,730 20,9 0,690 21,8 0,250 19,6

8 2853 0,650 19,2 0,650 19,3 0,530 18,8

9 1918 0,500 23,2 0,470 24,3 0,490 23,3

М±т 0,624±0,04 21,0 0,580±0,038 20,7 0,500±0,037 21,0

Таблица 2.

Значения коэффициента Стьюдента и критические значения при уровне значимости Р<0,05 для изученных тканей

Группы сравнения Вычисленное значение ( Критическое значение (

кровоподтек — контроль 2,80 2,101

трупное пятно — контроль 2,58 2,110

кровоподтек — трупное пятно 1,00 2,101

Литература:

1. Благодатских А. В. Математическое обеспечение измерительно-вычислительной системы определения давности наступления смерти человека тепловым методом: Дис... канд. тех. наук — Ижевск, 1999.

2. Вавилов А.Ю. Теплофизические параметры тканей внутренних органов человека в раннем постмортальном периоде для целей определения давности наступления смерти термометрическим способом: Дис. канд. мед. наук — Москва, 2000.

3. Винтергальтер С.Ф., Щеголев П.П. // Суд.-мед. эксперт. — №4. — 1962. — С.3-6.

4. Гамбург А.М. Судебно-медицинская экспертиза механической травмы. —Киев, 1973. — 199 с.

5. Гланц С. Медико-биологическая статистика. — М.: Практика, 1999. — 459 с.

6. Курышев А.Н. // Ортопедия, травтатология и протезирование. — М., 1976. — № 3. — С.16-17.

7. Лозовский Б.В. // Физико-технические методы в судебной медицине.—Москва-Ставрополь, 1972. — С.232-233.

8. Лозовский Б.В. // Вопросы судебно-медицинской и экспертной практики. — Чита, 1973. — № 3. — С.27-29.

9. Лозовский Б.В. // Давность происхождения процессов и объектов судебно-медицинской экспертизы и вопросы переживаемости тканей и органов. — Москва, 1973. — С.53-54.

10. Можай О.И. // Тезисы к докладам на III Украинском совещании судебно-медицинских экспертов и II сессии УНОСМи К в г. Одессе. 6-11 июля 1953 г. —Киев, 1953. — С. 50-51.

11. Науменко В.Г., Митяева H.A. // Суд.-мед. эксперт.— 1977.—№ 1. — С. 34-39.

12. Осипова-Райская А.П. //Труды Саратовского мед. института. — 1936. — № 1. — С. 165-180.

13. Пашкова В.И. // Труды государственного научно-исследовательского института судебной медицины. — М., 1949. —С. 202-205.

14. Ратневский А.Н. // Вопросы судебной медицины и криминалистики. — Тернополь, 1968. — С. 228-229.

15. Свердлов Л.С. Кровоподтеки у живых лиц в судебно-медицинском отношении. — Л., 1949.

16. Ципковский В.П. // Сборник тезисов и аннотации каф. суд. медицины Винницкого госмединститута. — Винница, 1956.—Вып. 1. — С. 59-62.

17. Holm H.H. // Brit. J. Radiol. — 1971. —V. 44. — P.24-36.

18. Sevitt S. // — London, Butterworlth. — 1959. — P. 110-110.

19. WernerU. Spitz// SpringfieldJllinois,U.S.A. — 1980. — P. 124-130.

20. Weil F. // Rev. Med. Dijon. — 1974. — № 8. — P.446-450.

Жалоба на бездействие суда...

yoution — Tue, 15 Apr 2014 19:43:57 GMT

Профиль |
NEW! Сообщение отправлено: 14 января 2011 17:06

За 34 года муниципалитет ничего не сделал с ремонтом. Судилась я с ними, проиграла дело. Написала чтобы выделили деньги на ремонт, отписались, что в бюджете города нет денег на ремонт их доли. А долю они получили по наследству за папиной тетей в 1976 году, дабы она не написала завещание, а племянники в наследство за тетей вступить не могли. Вступило гос-во. По тогдашней 123 ст. ГК РСФСР ничего не сделали и иск по этой статье я проиграла. А доли соседи меняли, потому что когда-то их предешественник пристроил к ветхому изначальному дому пристройку, а доли не поменял. 30 лет налоги платили по старым долям!!! А теперь вот все поменяли.

А мы хотим выделиться, оформить все в метрах, сломать и сделать что-то новое, да и землю уже все-таки надо бы узаконить. Вдруг, действительно. приспичит продать.

А вопрос о соответствии доли и стоимости - но ведь доля считается по стоимости, а не по метрам. Просто соседи боятся, что мы из-за ветхости старого помещения начнем претендовать на их новую пристройку. А мы сразу в суде сказали, что нам их ничего не надо. Мы хотим то-то и то-то, чем всегда пользовались наши предшественники и теперь мы пользуемся, что если все и падает. то все равно просить ничего не будем. муниципалитет с нами согласился, а соседи встали на рога - вот дай имССТЭ и все! Ну судья и повелась, хотя все и без ССТЭ можно было решить. Но в одном моменте муниципалитет уперся - они хотят получить по рыночной цене деньги за свою долю. Только какая рыночная цена у сломанного дома? Та часть которая упала, откровенно гнилые доски! Она до лета бы еще простояла. а там бы мы и так сами все по уму разобрали, но не так же. когда там и вещи и инвентарь и проч. находятся.

Да! На долю муниципалитета еще и соседи претендуют, хотя унас с соседями разные входы, а с КУИ одна общая крохотная комнатенка, в которой жили папа наш и его тетя. Там делить нечего, а КУИ упирался, доупирался в общем...

---
Все будет хорошо!

Оценка эндоморфных психозов. Оценка шизофренопо�

yoution — Tue, 15 Apr 2014 17:33:53 GMT

Материал подготовлен при поддержке спонсоров. Рекомендуем ознакомиться с ними:

Оценка эндоморфных психозов. Оценка шизофреноподобных синдромов

Критерии судебно-психиатрической оценки эндоформных реактивных психозов были иными, что связано с особенностями их патогенеза. Взаимоотношения между церебротравматической и психогенной симптоматикой у больных этой группы носили более сложный характер, чем в истерической группе, и не исчерпывались определением «смесь», «наслоения». Психогенные и органические радикалы тесно взаимодействовали друг с другом и давали начало качественно новой «легированной» клинической симптоматике, патокинез которой подчинялся общепатологическим закономерностям.

Поэтому стертость, рудиментарность и фрагментарность такой эндоформной симптоматики, ее неразвернутость здесь указывали не на глубину посттравматических изменений психики, как это имело место в истерической группе психозов, но на относительно меньшее участие в формообразовании (структурном построении и патокинезе) заболевания общепатологических закономерностей, неглубокий витальный уровень их развертывания и тенденцию к абортивности.
Это обосновывало допустимость в таких случаях радикального решения — признания больных вменяемыми с рекомендацией принудительного лечения до выхода из психоза.

Гораздо большие трудности представляла оценка развернутых и (или) трансформирующихся затяжных эндоформных психозов. Принцип усложнения клинической картины по общепатологическим закономерностям, составляющий основу их течения, отражал участие в болезненном процессе дополнительных патогенетических механизмов (К. Л. Иммерман, 1969; Г. В. Морозов, 1969; И. Н. Боброва, 1971), среди которых, как показали наши наблюдения, важную роль играет травматическое функционально-органическое звено. С одной стороны, это обусловливало сложность, полиморфность и нередко шизоформность реактивного психоза, а с другой,— определяло худший его прогноз: наклонность к длительному рецидивирующему течению или (и) отчетливому нарастанию психоорганических расстройств.
В соответствии с этим круг вопросов, возникающих при судебно-психиатрической экспертизе данного варианта эндоформных реактивных психозов, был шире и сложнее.

При значительном удельном весе в их структуре витальной тоски, систематизированных персекуторных и депрессивных бредовых идей, депрессивных галлюцинаций, элементов синдрома Кандинского, сенестопатических и ипохондрических расстройств окончательное суждение об истинном генезе заболевания на ранних его этапах было трудным.

В наиболее сложных и атипичных (шизоформных) случаях с надежностью оно могло быть вынесено лишь после выхода больных из острого психотического состояния при ретроспективном учете всех особенностей его течения и структуры, которые к этому моменту становились более ясными. Поэтому во избежание диагностических ошибок в этих сравнительно немногочисленных случаях целесообразна отсрочка экспертного решения на период принудительного лечения в психиатрической больнице до выхода из острого психотического состояния с последующим возвращением в экспертный стационар для вынесения окончательного заключения.

Такой подход совпадает с клинической позицией скандинавских психиатров. Е. Stromgren (1965) указывает, что термин «шизофреноподобный психоз» представляет собой симптоматическую, а не нозологическую категорию. Эту точку зрения разделяет N. Retterstol (1978, 1983), который при длительном (15—18 лет) катамнестическом прослеживании показал, что у 30 % таких больных диагноз был изменен на шизофрению и лишь в 63 % случаев верифицирован реактивный психоз (N. Retterstdl, 1983).

- Читать далее "Судебно-психиатрическая оценка эндоморфных психозов. Рецидивы эндоморфных психозов"

Оглавление темы "Оценка и лечение психозов у больных":
1. Оценка истерических реактивных психозов. Лечение истерических реактивных психозов
2. Лечение истерического психоза в стационаре. Принудительное лечение реактивного психоза
3. Лечение больных с псевдодементным синдромом. Выбор метода принудительного лечения
4. Оценка эндоморфных психозов. Оценка шизофреноподобных синдромов
5. Судебно-психиатрическая оценка эндоморфных психозов. Рецидивы эндоморфных психозов
6. Лечение эндоморфных депрессий. Препараты для лечения эндоморфных реактивных психозов
7. Признаки вылеченного эндоморфного психоза. Принципы реадаптации больного
8. Восстановительная терапия больного реактивным психозом. Этапы восстановления после психоза
9. Оценка психоза после черепно-мозговой травмы. Уголовное преследование при реактивном психозе
10. Патоморфоз реактивных психозов. Изучение реактивных психозов

Экспертиза и оценка интеллектуальной собственно

yoution — Sat, 05 Apr 2014 09:23:44 GMT

Экспертиза и оценка интеллектуальной собственности

Интеллектуальная собственность является базой формирования нематериальных активов (НМА) организации, поэтому результаты интеллектуальной деятельности играют все большую роль в получении стабильных доходов на рынке в долгосрочном периоде.

Понятие интеллектуальной собственности используется как в бухгалтерском и финансовом учете, так и в управлении и оценочной деятельности, но определение этого понятия различно в разных видах деятельности и в национальных стандартах бухучета разных стран.

Интеллектуальная собственность - это специфический актив, для которого характерно отсутствие осязаемой формы, возможность долгосрочного использования и способность приносить доход правообладателю.

Для успешного управления бизнесом руководству необходимо иметь точную информацию об актуальной и прогнозной рыночной стоимости всех активов компании, включая интеллектуальную собственность в составе нематериальных активов, о среднерыночной величине отдачи по аналогичным активам, о тенденциях изменения стоимости. Все эти данные можно получить, проведя независимую оценку.

Это позволит, наряду с подтверждением права собственности, поставить эти объекты на баланс предприятия, что дает возможность проводить амортизацию объектов интеллектуальной собственности и формировать фонды амортизационных отчислений за счет себестоимости продукции.

Второе возможное использование интеллектуальной собственности - вклад в уставный капитал фирмы, без отвлечения дополнительных денежных средств; при этом компания получает доступ к банковским кредитам, поскольку интеллектуальную собственность можно использовать, наравне с другими активами, в качестве залога для получения заемного кредитования. В дальнейшем фирма может рассчитывать на дополнительный доход за передачу прав на использование объектов интеллектуальной собственности, а также управлять расценками на продукцию предприятия, выпускаемую на базе возникшей интеллектуальной собственности.

Помимо этого, документальное подтверждение прав собственности и прав на использование интеллектуальной собственности, вместе с получением официальных охранных документов позволяет контролировать рынок и бороться с «пиратством».

Теоретическая и методологическая база оценки интеллектуальной собственности в нашей стране пока развита не достаточно, несмотря на возрастающий интерес со стороны компаний в различных видах бизнеса к использованию результатов оценки в процессах управления и спорных правовых ситуациях.

На сегодняшний день существуют методики оценки стоимости патентов, свидетельств об авторском праве и технологий, в то время как задание на оценку ноу-хау, товарного знака, деловой репутации (имиджа предприятия) встречаются в российской оценочной практике довольно редко. Объективная оценка таких активов затруднена из-за отсутствия статистических и аналитических данных о конкурентах и трудности моделирования жизненного цикла объекта интеллектуальной собственности.

Компания НЭП предлагает консультационные и оценочные услуги в сфере интеллектуальной деятельности организаций по вопросам проведения инвентаризации результатов интеллектуальной деятельности (далее - РИД), возможности их отнесения к охраноспособным РИД и возможности признания данных РИД в учете предприятия.

Мы имеем значительный опыт и положительно зарекомендовавшие себя методики оценки интеллектуальной собственности. Сотрудниками компании проведена оценка и организован учет РИД предприятий, входящих в структуру Федерального космического агентства, включая проведение инвентаризации, направленной на выявление охраноспособных РИД, имеющихся у предприятий. Нами отработан комплекс мероприятий по инвентаризации результатов интеллектуальной деятельности, последующей оценке и постановке их на учёт в качестве нематериальных активов.

Наша организация осуществляет оценку стоимости прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридического лица, продукции, выполняемых работ, оказываемых услуг, в том числе исключительных прав на следующие объекты интеллектуальной собственности: изобретения, полезные модели, промышленные образцы, товарные знаки и знаки обслуживания, программы для ЭВМ и базы данных, топологии интегральных микросхем, фирменные наименования, товарные знаки и знаки обслуживания, коммерческие обозначения, права на ноу-хау.

Перечень документов, необходимых для проведения оценки интеллектуальной собственности и результатов интеллектуальной деятельности:

Документ №1
Документ №2
Документ №3
Документ №4

Что такое экспертиза кровли

yoution — Fri, 04 Apr 2014 08:10:11 GMT

Что такое экспертиза кровли

Опубликовал 09.09.2013 | Автор red haus

Большой толковый словарь Ушакова определяет экспертизу как рассмотрение вопроса экспертами для вынесения вердикта. Также экспертиза есть правильная оценка чего-либо. С латинского языка expertus значит опытный. Что такое экспертиза кровли – мы и поговорим в этой статье.

Независимой экспертизой кровли называется процесс установления соответствий между параметрами кровли объекта, которая осуществляется специализированной компанией. Можно сказать, что если заказчик хочет добиться объективной информации о качестве работ, которые он заказывает, или же имеет подозрение, что результаты строительных работ не соответствуют тому, что было компанией обещано и прописывается в договоре, он может заказать экспертизу.

При том экспертиза кровли порой бывает необходима в ряде других случаев: когда возникают проблемы при эксплуатации – в этом случае мнение эксперта очень важно, а утеря первичных технических документов приводит порой к повторной тщательной проверке. Кроме того, экспертизу нужно пройти в том случае, если действия третьих лиц причинили ущерб объекту или если строительство было возобновлено после весьма длительного перерыва.

Иногда бывают случаи, когда требуется реконструкция или перепрофилирование здания – и при таком варианте необходима экспертиза. Экспертиза проводится и при смене владельца зданий. В таком случае важно адекватно оценить пригодность объекта к проживанию. Сама экспертиза бывает нескольких видов – судебной и несудебной.

Кто именно уполномочен выполнять функции эксперта, обследующего кровлю? Федеральный закон от 31 мая 2001 года гласит, что должность эксперта в государственных судебно-экспертных компаниях должен занимать человек с высшим или профессиональном образованием и с подготовкой по конкретной специальности. Также важно понимать, что должность эксперта в области внутренних дел может занимать человек со средним специальным экспертным образованием.

Экспертиза кровли – это внимательное и тщательное изучение заявлений на проведение экспертизы, где отражается базовая информация и подробное общение заказчика за помощью к экспертам. Иными словами, в заявлении заказчик описывает суть своих беспокойств, просит оценить кровлю, уделить отдельное внимание тем или иным обстоятельствам. После этого эксперт выезжает на объект. Согласно правилам, которые установил технадзор, важно провести тщательную визуальную экспертизу поставленных вопросов. Визуальный осмотр является важным моментом в их решении. Эксперт далее изучает проектную и строительную документацию, особенности эксплуатации кровли и выносит свой вердикт.

А эти статьи еще интересней:

Опубликовано в рубрике Дом, дача

Персональный сайт

Результаты экспертизы

Патентн

Важность и разновидности экспертизы авторских прав

Функция и возможности экспертизы товарных знаков

Задачи экспертизы промышленных образцов

Технология экспертизы полезных моделей

Особенности и функции экспертизы изобретений

Патентная экспертиза – защита прав интеллектуальной собственности

Допрос судебного эксперта психолога в суде как с�

Экспертный совет

Велесова Слобода

ОБЪЕКТИВИЗАЦИЯ ОЦЕНКИ КРОВОПОДТЕКОВ МЕТОДОМ ОПР

ОБЪЕКТИВИЗАЦИЯ ОЦЕНКИ КРОВОПОДТЕКОВ МЕТОДОМ ОПРЕДЕЛЕНИЯ КОЭФФИЦИЕНТА ИХ ТЕПЛОПРОВОДНОСТИ текст научной статьи по специальности «Медицина и здравоохранение»

Аннотация научной статьи по медицине и здравоохранению, автор научной работы — Акбашев В.А., Вавилов А.Ю., Ледянкина И.А.

Научная статья по специальности "Судебная медицина" из научного журнала "Проблемы экспертизы в медицине", Акбашев В.А., Вавилов А.Ю., Ледянкина И.А.

Похожие темы научных работ по медицине и здравоохранению, автор научной работы — Акбашев В.А., Вавилов А.Ю., Ледянкина И.А.

Жалоба на бездействие суда...

Оценка эндоморфных психозов. Оценка шизофренопо�

Оценка эндоморфных психозов. Оценка шизофреноподобных синдромов

Экспертиза и оценка интеллектуальной собственно

Экспертиза и оценка интеллектуальной собственности

Перечень документов, необходимых для проведения оценки интеллектуальной собственности и результатов интеллектуальной деятельности:

Что такое экспертиза кровли

Что такое экспертиза кровли

А эти статьи еще интересней: